12 February 2016

Российский претендент на «Оскара» о воспитании, мультиках и гаджетах

Режиссёр-аниматор Константин Бронзит философствует, вспоминает и советует

По дороге в Санкт-Петербург в анимационную студию «Мельница», где работает Константин, мы ловили себя на мысли, что этот интересный и талантливый человек не слишком известен. И это несмотря на две свои номинации на «Оскара» в категории «Лучший короткометражный мультфильм» и популярный полнометражный мультфильм «Алёша Попович и Тугарин Змей». Во время эксклюзивного интервью для МТС/Медиа, которое режиссёр дал накануне очередной раздачи призов Американской киноакадемии, нам, кажется, удалось понять, почему так происходит. В нашем разговоре на первый план выходил то человек думающий, то человек увлечённый, то просто человек своего дела. А вот человека тщеславного мы почти и не заметили.

Повидаться с Константином нам захотелось не только потому, что «Оскар» на носу, но и потому, что он – один из участников благотворительного проекта МТС «Поколение М». Для него Константин подготовил полюбившийся детям мастер-класс об эмоциях в мультфильмах, и нам не терпелось узнать, ждать ли еще одного увлекательного урока для ребят. Впрочем, начали мы всё же с «Оскара».

Второй раз вы номинированы на «Оскара» – не могу с этого не начать. Есть ли разница между вашими внутренними ощущениями тогда, когда вы были номинированы в первый раз, и сейчас?

Разница действительно есть. Эта номинация мне очень дорога именно потому, что она вторая. Причём, подряд – первая была в 2009-ом, но я ведь редко делаю фильмы. Дело в том, что на моем веку было так много претендентов на эту премию (и особенно в категории анимации и короткометражного кино), которые вдруг внезапно выплывали из ниоткуда, попадали в номинацию и даже получали «Оскара», а потом исчезали навсегда, подчеркивая тем самым довольно объективную, к сожалению, вещь: любая награда, какая бы она ни была, особенно в творчестве, в искусстве, в какой-то степени зависит от удачи, везения, от случайности и стечения обстоятельств. В этой связи я всегда завидовал спортсменам: победил так победил, поставил мат в шахматах, так поставил, прыгнул выше – значит, прыгнул выше. А как можно соревноваться в искусстве?

Нет чётких критериев?

Точно! То есть они есть. Но у каждого свои. Режиссёры давно стали заложниками этого соревнования, которое даже не они придумывали. И уж если мы участвуем в подобной гонке, то должны принимать эти правила. И вот, помня об этом моменте слепой удачи, я хотел сам себе доказать, что моя первая номинация не была случайной. И мне жутко приятно, что мне это удалось. Хотя боже вас упаси делать поспешный вывод, что я работал над фильмом ради «Оскара». Из-за него я бы точно не стал тратить на этот 15-ти минутный фильм 4,5 года своей жизни.

Как вы понимаете, велик шанс, что вы снова не получите «Оскара». Будет ли ваше разочарование большим?

Я не думаю о том, какой степени разочарование мне предстоит. Я взрослый мальчик, и мне пора бы думать о других более важных вещах! Да, ситуация повторяется: среди соперников есть режиссёры, пока никак себя не проявившие. Но вот они у подножия этой горки, и все мы толкаемся, как дети. Это нормально, так как не противоречит правилам, о которых я говорю: да, в каком-то смысле опять всё упрется в везение. У них и у меня примерно одинаковые шансы. Хотя, один из претендентов – режиссёр студии Pixar. И только по этой причине его шансы заметно повышаются.

Но не зависимо от результата я сам про себя знаю, что сил всё начать заново у меня остается все меньше. Мои фильмы отнимают у меня много энергии, и мне надоело платить им дорогую дань.

  

Боже вас упаси делать вывод, что я работал над фильмом ради «Оскара». Из-за него я бы точно не стал тратить на этот 15-ти минутный фильм 4,5 года своей жизни.

Вы говорите, что ваши фильмы вам непросто даются. Над номинированным мультфильмом «Мы не можем жить без космоса» длительностью 15 минут вы работали четыре с половиной года. И в этой связи вы сами себя считаете больше художником или, всё же, ремесленником, который больше «дружит» не с музой, а с молотком и рубанком?

Вопрос понятен и справедлив. Это одна из самых больших сложностей в нашей профессии: не потерять путеводную нить, тот момент, ради которого ты все и затеял, не замылить первообраз. А такая опасность есть, так как временное расстояние, проживаемое от начала работы и до её конца, всегда велико, и это касается любого мультфильма.

Я вообще не очень понимаю, как можно считать себя художником. Ремесленником – да, однозначно. Я ремесленник, и неплохой – к чему лукавить. Удается ли мне вырваться в те слои стратосферы, где начинаются артистизм и реальное творчество, туда, где ремесло становится искусством? Я не знаю. И не сочтите это за кокетство. Я не думаю, что Микеланджело творил с ощущением «Ах, какой же я художник!». Тогда над ним сразу захочется пошутить. В то же время, мне знакомо чувство, когда ты с чем-то мучаешься, бьешься, и вдруг решение приходит откуда-то само. Но всё равно это – тоже часть ремесла. Ты понимаешь, что ты решил, в общем-то, ремесленную задачу.

Насколько фильм «Мы не можем жить без космоса» отличается от того, что вы задумали в самом начале?

Интересный вопрос. Наверное, самое правильное будет ответить – я не знаю. Расстояние в четыре с половиной года собственной жизни – колоссальное. Да и один год – тоже. На всем этом пути тебя одолевают сомнения в том, всё ли делаешь правильно. Двигаешься интуитивно, наощупь, как в темноте. Как ёжик в тумане. Ты придерживаешься главного, той ноты, которая прозвучала однажды, в начале. Вот ее, кажется, мне сохранить удалось.

  

Я не думаю, что Микеланджело творил с ощущением «Ах, какой же я художник!». Тогда над ним сразу захочется пошутить.

Всегда есть очень много сомнений в том, как то или другое должно выглядеть на экране. Например, это можно сказать про персонажей. Кирпичиков, из которых, как домик, складывается фильм, много. Фильм делается долго, я меняюсь, и он меняется вместе со мной. На это всегда накладывается неизменная необходимость идти на поводу ограниченности не только твоих ресурсов, но и ресурсов студии, на которой фильм производится – будь это не так, каждый фильм был бы несколько иным, чем его в итоге видит зритель.

Вновь номинированный ваш мультфильм мало кто видел. Но, скажем, если взять другой ваш известный мультфильм, «Алёша Попович и Тугарин Змей», то каким бы он мог стать, будь у вас больше времени, денег, помощников?

Я думаю, он бы сильно отличался от того, что видит зритель. Это был бы, в первую очередь, другого качества мультипликат (пластика движения объектов в мультфильме – прим. ред.). Что такое деньги в данном случае? Это возможность заплатить дорогому специалисту. Причем, на всех стадиях производства. Если совсем просто: продюсеры могли бы пригласить прекрасных мультипликаторов из Голливуда. Равно, как и режиссёра, кстати. В Голливуде именно так и происходит, там студии богаты, и у них есть возможность купить лучших специалистов со всего мира.

У российских студий такой возможности нет. А еще при наличии дополнительного времени была бы возможность чуть больше подумать над какими-то «провисами» сюжета, поработать над структурой повествования, над его композицией.

Константин Бронзит

И какой же эпизод самый несовершенный, на ваш взгляд?

Я, к примеру, до сих пор не уверен, что по сюжету надо было возвратить богатырей в Ростов, проведя их через тоннель в пещере. Тогда нам казалось, что это, смешно, что ситуация выглядит пусть и идиотской, но забавной: шли, шли и вдруг обратно пришли. Надо отдать должное продюсерам, что они согласились оставить этот кусок. Возвращаясь к предыдущему вопросу: будь у меня чуть больше времени, у меня была бы возможность обсудить этот противоречивый момент с другими вменяемыми коллегами. Дополнительное мнение всегда ценно. И тогда, возможно, нашлось бы лучшее решение. И это касается каждого этапа создания фильма.

Ещё вопрос о ресурсах, которые есть у мультипликатора. Вы начинали рисовать мультфильмы, когда в нашей стране компьютеры были в диковинку, а теперь ими можно хоть обложиться. Стало ли вам легче?

Да, конечно. В производстве мультипликации есть совсем рутинные процессы, которые машина, конечно, полностью не заменила, но ускорила точно. Но сперва позвольте пояснить, что у человека с улицы, не имеющего отношения к кино, есть ошибочное представление о роли компьютеров в мультипликации. Дескать, мультики теперь стало делать легко и быстро, и это сможет каждый: нажал кнопку, и персонаж сам «ожил». На само же деле, никакой компьютер за вас ничего не сделает. Всё равно это ручной труд. Пусть на компьютере, но мультипликатор сидит и рисует каждый кадр – в рисованной мультипликации именно так. Вот в 3D технологиях компьютер может кое-что дополнить или сгенерировать сам. Но с появлением новых технологий усложнились и сами задачи.

Однако, если раньше мы всё раскрашивали руками, буквально каждую бумажку или калечку, то сегодня в один клик мышки можно залить картинку нужным цветом. Раньше это было чудовищно долго. Раньше всё это сохло на полочках прямо в комнатах, где сидели мультипликаторы, а сегодня большая часть рисунков хранится на компьютере в цифровом виде. Сейчас я могу поменять цвет какого-то объекта во всей сцене за пару минут. Раньше пришлось бы перекрашивать руками каждый рисунок, которых, как вы знаете, за одну секунду времени на экране проскакивает ровно 24 штуки. Потому хвала человеку, который изобрел компьютер! Спасибо тем, кто сделал нашу работу быстрее и легче, избавив нас от рутины. Благодаря компьютерам мультипликации в мире стало гораздо больше.

  

Никакой компьютер за вас ничего не сделает. Все равно это ручной труд. Пусть на компьютере, но мультипликатор сидит и рисует каждый кадр – в рисованной мультипликации именно так.

Продолжу компьютерную тему. Вы, конечно, смотрели «Тома и Джерри». В более новых выпусках этого мультфильма картинка стала осязаемо грубее. Это произошло из-за того, что люди стали использовать компьютер?

Компьютер тут ни причём. «Угловатыми» – мне тоже, кстати, неприятно на это смотреть – «Том и Джерри» стали еще в середине прошлого века, когда компьютеров и в помине не было. Благодаря особому вниманию мультипликаторов к пластике движения персонажей, серии 40-х годов смотрятся действительно прекрасно. А дальше всё поменялось волей продюсера Чака Джонса: я думаю, это была его прихоть. Возможно, он хотел увеличить количество производимых серий, поэтому образы самих персонажей сильно упростили, мягкость и округлость линий ушла, появилась резкость очертаний, но таких персонажей стало гораздо проще и быстрее «зашевелить».

Теперь о личных гаджетах: прижился ли какой-то из них у вас, и для чего вы его используете?

Я очень люблю слушать разную музыку, поэтому люблю, чтобы плеер был под рукой. Но времена изменились, и сегодня мой планшет – это и плеер, и книжка, и всё-всё-всё. Это невероятно удобно. У меня там и куча музыки, и литература, и необходимая под рукой информация, и даже стихи.

Вообще, любимые стихи я стараюсь учить наизусть: это лучший способ всегда «иметь их при себе». Перед тем, как заучить, я копирую стихи себе на планшет. Там в специальном файле у меня и Евтушенко, и Цветаева, и Бродский, и другие поэты.

Однажды вы сказали, что перед мультипликацией не стоит задача образовывать зрителя. А есть ли, на ваш взгляд, вообще какая-то особая задача у мультипликации?

Все кинематографисты знают, что кино – это, прежде всего, визуальное искусство, «пища для глаз». В этом смысле у кино очень много общего с живописью. Только у нас картинка «ожившая», а не статичная. К слову сказать, ваш вопрос о задачах точно так же можно было бы адресовать и к живописи, да и вообще к любому виду искусства.

  

Сегодня мой планшет – это и плеер, и книжка, и все-все-все. Это невероятно удобно. У меня там и куча музыки, и литература, и необходимая под рукой информация, и даже стихи. Вообще, любимые стихи я все время стараюсь учить наизусть: это лучший способ всегда «иметь их при себе».

Ответ есть, хотя он и сложен. Для каждого автора это очень личный вопрос, который сводится к другому вопросу: для чего вы вообще занимаетесь искусством? И вариантов может быть много: иногда авторы просто зарабатывают деньги, делая ставку на привлечение зрителя в кинотеатры, как, например, это делали авторы фильма «Сталинград». Кто-то наоборот, снимая десять лет «Трудно быть богом», вообще не имеет в виду прибыль и деньги. Причём, заметьте, в обоих случаях, авторы решали какие-то свои личные задачи, а не задачи зрителя.

Зритель же помимо праздного смотрения, что вполне нормально, должен задавать себе каждый раз примерно такие вопросы: для чего, как ему кажется, снимался этот фильм, и для чего он сам его смотрит? Но добавлю вот что: автор становится интересным только тогда, когда он решает какие-то жизненные задачи. Но задачи эти берутся только из жизни автора, в самом искусстве их нет. И решение подобных задач заставляет автора в себе что-то обнажить (что меня, кстати, всегда в этом процессе и смущало), то есть прилюдно рассказать о себе что-то очень личное. И если зритель не видит разницы в мотивациях авторов, или они ему безразличны, это уже претензия к самому зрителю. Вопрос ваш не детский, но и детям было бы неплохо научиться это понимать на самых простых примерах, и родители должны им в этом помочь, потому что это очень важно.

Если я правильно понял ваш ответ, то и в вашем творчестве – в контексте предыдущего ответа – есть совсем разные фильмы?

Конечно. Я – человек. Я всё время расту и меняюсь, и фильмы мои тоже.

Есть ли какой-то момент, с которого в вашей жизни началась мультипликация?

Это действительно был конкретный момент. Я учился во втором классе средней школы. И один мой приятель показал мне известную детскую забаву – блокнотик, на каждой страничке которого рисуется один рисунок с каким-то маленьким изменением, и при быстром перелистывании страничек этот рисунок оживает и превращается в подобие мультика. Для приятеля это был просто мимолетный прикол. Но этот прикол повернул мою жизнь. Я прекрасно помню свой первый блокнотный мультфильм, страничек примерно на сто. Я выбрал очень популярную и любимую всеми мальчишками Советского Союза тему: фильмы об индейцах. Всех лучших индейцев играл тогда югославский актер Гойко Митич. Старшее поколение прекрасно его помнит. В моем «дебюте» на краю обрыва дрались ковбой и индеец. Побеждал, конечно, индеец, так как они всегда были хорошие, а ковбой летел вниз со скалы. Этот мультик я показывал всему классу, и класс был в восторге, а сам блокнот быстро замусолили. Потом были другие блокноты и десятки других сюжетов.

Вскоре мои мультики усложнились, стали цветными. У некоторых одноклассников папы бывали за границей и привозили оттуда жвачки с комиксами-вкладышами. Жвачки были вкусными, но, главное, меня покоряли герои вкладышей (как правило, герои были диснеевскими) и их мультяшные мини-истории.

Константин Бронзит

На самом деле из этого рассказа становится ясно, что мне не пришлось выбирать свою профессию, что во мне уже было заложено что-то свыше, и нужен был просто толчок. Не будь этих блокнотов, однажды всё равно что-нибудь случилось бы – я увидел бы какой-нибудь мультфильм, в который влюбился, или прочитал бы какую-нибудь книгу о кино, и «болезнь» нашла бы выход наружу.

Можно ли научиться делать мультфильмы или нужно быть одаренным изначально?

То, что называется талантом, конечно, должно быть. Но на нём одном далеко не уедешь. Учиться надо обязательно. Без освоения ремесла, профессии – никуда. Но и без усердия, без любви, без страсти к своему делу тоже ничего путного не выйдет. Никакой талант не спасет.

Среди тех, кто посмотрел ваш мастер-класс по мультипликации для «Поколения М», наверняка найдутся и одарённые дети. Ждать ли им второго вашего урока, и чему он может быть посвящен?

Я предлагаю пойти от того, что интересует самих ребят. Я готов ответить на их вопросы через социальные сети. Это будет полезнее, чем любой урок по моему выбору. Обещаю обязательно уделить время ответам в ближайшем будущем. И жду вопросов.

«Поколение М» – ваш первый опыт участия в благотворительном проекте?

Я боюсь слова «проект» в привязке к благотворительности. Оно какое-то схематичное и слишком холодное. Отвечая на ваш вопрос: у меня всё время в голове есть мысль о том, что нужно что-то делать помимо всего этого кино. И я всё время делаю то, что в моих силах.

Однажды, в Facebook один благотворительный фонд оставил публикацию, на которую я в хорошем смысле «купился». Основная мысль там была такой: нетрудно сделать что-то хорошее один раз и потом долго этим успокаиваться. Труднее делать хорошее постоянно. Тот фонд предлагал любому человеку подписаться на ежемесячное списание с банковской карты какой-то суммы – ее размер каждый определяет сам. И я это сделал. Они всегда вежливо предупреждают об очередном списании, а я всегда его подтверждаю.

Но важно понимать, что благотворительность – это не обязательно деньги. Так я однажды принял участие в добром начинании питерской анимационной студии «ДА», которая занимается мультипликацией с детишками из хосписов, приехав на одно из занятий. И, может быть, это не менее ценно, чем деньги.

Вы, кажется, не хотели, чтобы ваши дети стали мультипликаторами. Тогда кем?

Идиотский ответ – счастливыми людьми. Профессия же может быть любой, но при этом, безусловно, желанной. Пусть они по жизни делают то, к чему зовёт их душа. А я готов им помочь в выборе, о чем постоянно говорю им. Я постараюсь не влиять на их планы, а помогать им. Прежде всего, очень важно научить детей самостоятельному критическому мышлению. Тогда и к самому выбору у них будет правильный подход.

Какую самую большую ошибку может совершить родитель, и удалось ли вам самому в жизни её избежать?

Ответ для меня очевидный, и ужас в том, что эту ошибку я тоже совершил, и время от времени повторяю. Статистика показывает, что в среднем родители уделяют своим детям всего 10 минут в день. В этом и есть наша главная проблема. Его должно быть как можно больше, этого времени. Да, есть производство, работа, и особенно папы в этом часто вязнут. Иногда приходишь домой и начинаешь сам себя оправдывать, ссылаясь на усталость. Ловишь себя на том, что ты становишься невнимательным к своим детям. Это неправильно.

  

Прежде всего, очень важно научить детей самостоятельному критическому мышлению. Тогда и к самому выбору у них будет правильный подход.

Ведь если раздастся телефонный звонок, и объявится какой-то приятель, энергия на общение с ним откуда-то появляется, а стало быть, не так уж ты истощён работой, как себя в этом убеждаешь. Это ужасно. Но этому есть не то что бы оправдание, но некоторое объяснение: родитель – сложная работа, в том числе, и душевная. Родитель – это профессия, которой тоже надо учиться! Скажу больше – это вообще одна из трёх самых главных профессий, которыми худо-бедно владеет человечество (две другие: врач и учитель), а вовсе не профессии, извините, каких-то там «деятелей искусств». И я обращаюсь и к себе, и ко всем взрослым людям, у которых есть или скоро будут дети: учитесь быть родителями и не лишайте детей общения с самыми близкими для них людьми.


Подписка на новости

Новое и лучшее